17 августа 2015

Решение суда поперек истории искусства

Недавно бельгийский суд признал Люка Тюйманса виновным в нарушении закона об авторских правах за использование фотографии. Суд не принял в расчет той ключевой роли, которую апроприация на протяжении многих веков играет в истории искусства, и в будущем такое решение может иметь последствия, вызывающие тревогу.

В середине января гражданский суд города Антверпен вынес знаменательный приговор. Он признал бельгийского художника Люка Тюйманса виновным в нарушении закона об авторских правах за то, что тот в своей картине Бельгийский политик (2011) использовал сделанную Катрейн ван Гил фотографию лидера партии правых LDD Жан-Мари Дедекера. Картина Тюйманса со всей очевидностью основана на портрете ван Гил: на ней точно так же резко кадрировано лицо, у нее точно такой же формат и точно такой же фокус на покрытом испариной лбу Дедекера. И тем не менее речь идет о явном переносе изображения с одного типа носителя на другой, со всеми вытекающими из этого последствиями.
Суд отклонил аргумент защиты Тюйманса о том, что это пародия, а не копия. Такое решение удовлетворило представлявшего интересы ван Гил адвоката Дитера Деларю, который сказал: «Суд прислушался к нашему доводу о том, что произведение Тюйманса — не юмористическое, в то время как юмор является необходимым элементом пародии».
Тонкости пародии
За 30 лет Тюйманс создал множество произведений, которые на первый взгляд могут показаться совершенно безэмоциональными с их приглушенными и бледными тонами, но в действительности язвительно и остро ставят под сомнение свой исходный материал. Этот материал может принимать форму других произведений искусства, фотографий и стоп-кадров из фильмов или телевизионных передач. Он может изображать различные предметы: такие тесно связанные с историей искусства вещи, как натюрморты, такие политически значимые вещи, как колониальное присутствие Бельгии в Конго, такие нелепые вещи, как потное лицо политика. Он никогда не делает сатиру, над которой можно по-настоящему расхохотаться, но при этом его картины зачастую носят скрытый, тревожно пародийный характер.
Еще более далекоидущие и предельно тревожные последствия этого судебного дела связаны с тем, что в нем ставится под сомнение само право художника взять изображение и изменить в соответствии со своими нуждами его форму и контекст, а тем самым и его смысл. И подобное происходит все чаще. За последние месяцы Джеффа Кунса дважды обвинили в плагиате за основанные на фотографиях скульптуры из его серии Банальность, находящиеся сейчас на выставке в Центре Помпиду (до 27 апреля). А Ричарду Принсу, лишь недавно покончившему с тяжбой по делу о присвоении изображений фотографа Патрика Кариу, некоторое время назад пришло письмо-предупреждение с требованием прекратить демонстрацию и распространение произведений, в которых использованы изображения Дональда Грэхема (фотография Грэхема вошла в одну из его работ, которые он создает при помощи принтера с использованием страниц третьих лиц в сети Instagram).
Различные формы апроприации всегда играли ключевую роль в современном искусстве. Высказывание «хорошие художники копируют, гениальные художники воруют» часто приписывают Пабло Пикассо, однако тот факт, что одна из его версий сформулирована поэтом Томасом С. Элиотом («незрелые поэты подражают, зрелые поэты крадут»), а другая, вероятно, была сказана Игорем Стравинским («хороший композитор не подражает — он крадет»), указывает на то, что агрессивная апроприация активно занимала модернистов, творивших в самых разных областях искусства.
Изображения как «найденное»
Естественно, после Марселя Дюшана изображения стали одной из форм реди-мейда — тем, что может быть использовано как «найденное», вырвано из контекста и заново оживлено в пространстве художественной галереи, как это происходит в произведениях Роберта Раушенберга, Ричарда Гамильтонаи Энди Уорхола, на картинах Герхарда Рихтера и Марлен Дюма и более прямо делается в сознательных апроприациях художников, относящихся к Pictures Generation, в том числе Шерри Ливайн и Ричарда Принса.
Быть может, такой концептуальный подход и делает апроприацию более очевидной, но само по себе это явление отнюдь не ново, художники всегда так или иначе заимствовали из других изображений. Ренессансные формы были основаны на свободном копировании и цитировании фигур и композиций античной скульптуры и фризов, равно как и на произведениях предшественников и современников. Среди прибегавших к заимствованию художников можно назвать такие имена, как Рафаэль, Тициан, Рубенс и Ватто. Что же касается фотографии, то с самого момента своего появления в XIX веке она стала использоваться художниками точно так же, как их предшественниками использовались гравюры, картины, слепки и скульптуры.
Апроприация вовсе не новомодное явление, а почтенная традиция, будь то оммаж, цитирование или даже пародия, и она всегда помогала художникам, и Тюймансу в том числе, развивать искусство в новых направлениях.
«Хорошие художники копируют, гениальные художники воруют». Пикассо
XVI век
Микеланджело. Таддеи тондо (Богоматерь с младенцем и Иоанном Крестителем). Ок. 1504–1505. Королевская академия художеств, Лондон. 2. Рафаэль. Бриджуотерская мадонна. Ок. 1507. Национальная галерея Шотландии, Эдинбург.
На незаконченном изысканном рельефе Микеланджело младенец Христос изображен отворачивающимся от щегла, символа страстей, которого держит Иоанн Креститель. Движение младенца — то, как он изгибается и тянется через колени Девы Марии, — явно произвело сильное впечатление на Рафаэля, который перенес его с микеланджеловского рельефа на рисунок (сейчас находится в Лувре). Рафаэль продолжил работу над этой композицией в своей прекрасной Мадонне с младенцем, в спокойном настроении которой отчетливо прослеживается влияние Леонардо. Ключевым моментом здесь является то, что Рафаэль изменил положение голов Марии и Иисуса, так что изогнувшийся младенец встречается взглядом с полным нежности взглядом матери.
XVII век
 Адам Эльсхаймер. Юдифь убивает Олоферна. 1601–1603. Эпсли-Хаус, Лондон. 2. Корнелис Галле Старший по картине Рубенса. Юдифь обезглавливает Олоферна. 1610–1620. Национальная библиотека Франции, Париж.
Картина Рубенса, к сожалению, ныне утрачена, но эта связь крайне любопытна, поскольку Рубенс, которому принадлежало полотно Эльсхаймера, свободно воспроизвел его композицию, и прежде всего такую яркую драматическую деталь, как поднятая нога Олоферна. Это классический пример того, как Рубенс работает со своими источниками: многие основополагающие элементы остаются без изменений, но художник преобразует оригинал Эльсхаймера, добавляя в полотно мощную динамичность и богатство деталей.
XVIII век
Антонис Ван Дейк. Милосердие. Ок. 1627–1628. Национальная галерея, Лондон. 2. Джошуа Рейнолдс. Леди Кокбёрн с тремя старшими сыновьями. 1773. Национальная галерея, Лондон.
Рейнолдс нередко брал за основу своих композиций работы старых мастеров, однако этот пример выдающийся, поскольку здесь он заимствует сразу из двух источников. Основа композиции — изображение женщины с тремя детьми — взята из картины Ван Дейка, однако поза находящегося по левую руку от матери ребенка заимствована из Венеры с зеркалом (1647–1651) Веласкеса, также хранящейся в Национальной галерее. Естественно, образ леди Кокбёрн связан с добродетелью милосердия не случайно, но, когда картина была скопирована на гравюру, последняя была названа по имени римской матроны Корнелии — характерная для одержимой Античностью эпохи Рейнолдса аллюзия.
XIX век
Эдгар Дега. Принцесса Паулина де Меттерних. Ок. 1865. Национальная галерея, Лондон.
Одно из первых знаменитых полотен, основанных на фотографии. Дегаскопировал изображение с визитной карточки, которой пользовались принцесса Паулина и ее супруг, посол Австро-Венгрии в Париже (его он из композиции изъял). Интересно, что Дега отнюдь не пытается скрыть свой фотографический источник — отсюда и размытость лица принцессы, и неестественные цвета картины. Это революционное полотно послужило образцом для произведений множества ключевых художников XX–XXI веков, от Фрэнсиса Бэкона до Энди Уорхола и от Герхарда Рихтера до Люка Тюйманса.
XX век
Уолтер Ричард Сикерт. Беседа в Эйнтри. Король Георг V и его советник на бегах. Ок. 1927–1930. Королевская коллекция, Кларенс-Хаус, Лондон.
Немногие художники использовали фотографию так активно, как Сикерт. Как и другие его произведения, созданные после 1920-х годов, эта картина основана на репортажной фотографии короля с Ливерпульского ипподрома. Сикерт писал основанные на фотографиях картины, используя сетку, следы которой часто бывают заметны на полотне. Нередко Сикерт использовал сетки и для создания произведений монументальных размеров, например портрета еще одной королевской особы — Его Величество король Эдуард VIII (1936), почти двухметровой высоты, на котором монарх изображен выходящим из автомобиля.
*мнение автора может не совпадать с точкой зрения авторов блога*

Комментариев нет:

Отправить комментарий